smyslov_a (smyslov_a) wrote in msk_tsaritsino,
smyslov_a
smyslov_a
msk_tsaritsino

Category:

История Царицына. Царицынские земли в 1621г.

"Королевичев приход", то есть поход польского королевича Владислава под Москву в 1617-1618 гг., стал определенной исторической вехой не только в судьбе России, но и наших царицынских земель. Наступали мирные времена, когда на нашей малой родине возобновлялась хозяйственная жизнь.
Престарелый стрелецкий голова Казарин Бегичев, несмотря на свои многочисленные предательства в годы Смутного времени, царём Михаилом Федоровичем был помилован. В обороне Москвы от королевича Владислава он не участвовал по причине своих старческих болезней и мирно почил в 1621 г.

Его поместье пустошь Коржавино была отписана назад в дворцовые (государственные) земли. Но память о нём была увековечена в названии пустоши, которая с этого времени стала называться пустошью Коржавино, а Казариново тож. Но этого мало. Именно Казарин Бегичев на территории своего поместья основал небольшую деревеньку, также получившую имя владельца - сельцо Казариново.

Отписывал эти земли на царя писец Пётр Иванович Новосильцов. Его отец Иван Петрович пользовался большим доверием царя Ивана Грозного. Во время Ливонской войны Иван Петрович командовал отрядами нижегородской мордвы, был замечен и приближен царём. Царь высоко оценил проницательный ум Ивана Петровича и в 1570 г. направил его послом к турецкому султану.

Политическая ситуация в то время была очень сложная. Турция была недовольна тем, что Московское государство обосновалось на Северном Кавказе, который она считала своей исконной территорией, только что неудачей закончился военный поход турок вместе с крымскими татарами на Астраханское ханство, находившееся под властью России. Поэтому от турок следовало ожидать острых вопросов на переговорах.

Путь Ивана Новосильцова пролегал через Азов, Керчь и Кафу. Любое посольство в то время носило также и разведывательный характер, чем оно и занималось во всё время пути. Доставленные в Москву сведения были, несомненно, ценны. «Да Иван же проведывал, что салтаново умышленье о Астороханском походе, по чему челобитью к Асторохани рать свою посылал, и были турские люди у Асторохани, и не было ли им каково убытка людем, и вперед что умышленье над Астороханью, и которых земель люди к салтану о том прихаживали бити челом, и крымского царя салтан как держит, нет ли на нево какова салтанова гневу, и будет на него каков гнев, и для которого дела, и которые царевичи у салтана служат, и хто имянем и чьи дети, и в какове чти их держит, и хто у салтана больших паш, на которых большее земское дело лежит, и которой паша близок у салтана в его жалованье, или хто у салтана ныне люди в приближение, и как ныне салтан с цысарем и с Кизылбашским и с Литовским и с Угорским». Впрочем, добытые данные не помогли предугадать набег на Россию крымского хана Давлет-Гирея, который на следующий год после посольства Новосильцова взял и сжёг Москву.

В конце концов, русский посол через семь месяцев успешно добрался до Константинополя. Здесь у него о цели визита стал допытываться великий визирь Мухаммед Соколи, а затем и другие приближённые султана. Однако посол настаивал на личной встрече с султаном, в ходе которой он собирался передать личное послание царя. Наконец, долгожданная аудиенция состоялась. Вот её описание: «А как Селим-салтан вышел в выходную полату, и наперед у него был янычанской большой воевода Сьяуш-ага, а после его были турские митрополиты, ходили з доклады, а после митрополитов к Турскому пошли паши, а Ивану велели ити за собою, и перед полатою в сенных дверех встретили Ивана салтановы стольники и спаги ближние многие, а как Иван пришел к салтану и челом ударил, и взяли его под руки два капычеи и водили к салтану к руке, а после Ивана сына его, да татарина Девлет-Козю по тому же к салтану водили. А после того от государя, царя и великого князя, Иван салтану поклон исправил и грамоту подал и поминки явил по государеву наказу, а поклон правил стоя, а не на коленях, и салтан против того не промолвил ни одного слова и не вопросил ни о чем. А грамоту у Ивана принял большой его дьяк, а вшел в те поры в полату, как Иван учал салтану грамоту подавати. А салтан сидел на рундуке на крае, а под ним был тюшак золотной, а по сторонам одале его подле стену большие взголовья покладены, а на салтане была чюга камчата золотная на лазоревой земле, да на голове чолма. А поминков государевых при Иване к салтану не носили, а взяли их на дворе салтановы люди, которым приказано. А покаместа Иван у салтана был, и опричь паш да толмача иных людей у него не было, а паши стояли против салтана на левой стороне, а не сидели, а как салтан Ивана отпустил на подворье, а паши остались у него. А проводили Ивана за ворота копычаи да толмач, да чауши, а как Иван на аргамак сел, и приставы велели ему постояти, да наперед з двора пошли янычане, а за ними поехали воеводы и спаги многие, а после их велели ехати Ивану: то деи тебе почесть, так деи у нас ведетца из стари. Да как приехав Совею ((Константинопольский храм св. Софии), стали разъезжатись нарознь, а до подворья Ивана проводили аги и спаги на конех, а с ними янычаре шли пеши. А ести салтан Ивана не звал и в стола место корму не прислал же». То, что султан не пригласил посла к своему столу, объясняется тем, что визит выпал на Петровский пост, и турки отговорились недостатком у них рыбы. Позднее Иван Петров сын Новосильцов стал у Ивана Грозного одним из самых доверенных лиц. В 1577 г. он служил царским постельничим, а в 1579 г. числился «на Казённом дворе у печати».
В составе описанного нами московского посольства в Турцию находился и сын посла, вероятно, Пётр Иванов, который и приехал в качестве писца в 1621 г. описывать наши царицынские земли. При отпуске посла в Москву султан отметил и его юного сына, подарив ему кафтан бархатный с золотом и деньгами - тысячу османок, или в переводе на русские деньги – 10 рублей. Очень внушительная сумма по тем временам.

Сведения о службе московского дворянина Петра Иванова сына Новосильцова впервые встречаются во время царствования Бориса Годунова, который направил его, учитывая высокую грамотность, письменным головой в русскую крепость Терки на Кавказе. Потом Пётр Новосильцов продолжил верное служение царю Василию Шуйскому, который за его службу установил ему поместный оклад в 600 четей земли и денежный оклад в 27 рублей. Царь Михаил Фёдорович оставил указанные оклады за Петром Новосильцовым в тех же размерах. В 1614 г. Пётр Новосильцов был направлен царём вторым воеводой в город Кашин. Потомства от него, также как и от его родных братьев, не было.

В этом же 1621 г. произошло важное событие и в судьбе соседней с описанной нами пустошью Коржававино, а Казариново тож, - в пустоши Бабенково, а Бабкино тож. Она перешла от знаменитого в то время стрелецкого головы Ивана Васильевича Козлова к московскому дворянину Ивану Большому Степановичу Киселёву. Иван Козлов владел этой пустошью на правах помещика, то есть он мог владеть ею только при его жизни. Если бы у него были наследники мужского рода, поместье могло быть передано таким наследникам. Но, как мы установили в предыдущем нашем рассказе, у Ивана Козлова не было детей мужского рода. Его жена-вдова и дочь были устроены за счёт других имевшихся у Ивана Козлова поместий в других уездах. Поэтому подмосковное поместье после смерти Ивана Козлова перешло к царю, а царь пожаловал его Ивану Большому Степановичу Киселёву. То, что подобный переход состоялся в 1621 г., показывает, что дьяк Артемий Козлов, утверждавший, что Иван Козлов его отец, не знал настоящей даты его смерти, так как утверждал, что его отец умер в 1627 г.

Мы описали дьяка Артемия Козлова таким образом, что это какой-то мошенник. Но нам ли судить наших предков? Мы поистине видим в чужом глазу соринку, и не замечаем бревна в своём собственном. А между тем жители подмосковных Химок должны быть благодарны именно дьяку Артемию Ивановичу Козлову. Не имея, как мы показали, родовых вотчин и поместий, он исходатайствовал у Новодевичьего монастыря отдать ему в пожизненное владение пустошь Тимофеевскую, на которой поставил двор вотчинников, поселил здесь дворовых людей и крестьян. После его смерти деревня Тимофеевская перешла опять к монастырю, а в середине XVIII века все монастырские владения были секуляризированы в ведомство Коллегии экономии. С этих пор деревня получила второе название – Химки.

Дворянский род Киселёвых известен с конца XV века. Их родовое гнездо - Муромщина. Самым знаменитым представителем муромских Киселёвых был воевода Ивана III и его сына Василия, Фёдор Михайлович Киселёв. В 1502 г. великий князь Иван Васильевич III посылал его к крымскому хану Менгли I Гирею: «В октябре послал князь великий в Крым к царю Менгли-Гирею Федора сына Михаила Киселева». Полководческий талант Фёдора Киселева проявился при великом князе Василии Иоановиче в битвах с казанскими татарами. В 1506 г. казанский хан Махмет-Аминь нанёс русским войскам тяжёлое поражение под стенами Казани. Узнав об этом, великий князь повторно послал войска на Казань. Но они нечётко выполнили наказы великого князя и, в результате, были разгромлены повторно. Татары пытались преследовать отступающие русские отряды. Один из них, которым командовал Киселёв, дал врагам мужественный отпор. «А царевич и воевода великого князя Федор сына Михаила Киселева, пошли Полем к Мурому. Царь же Махмет-Аминь послал за царевичем и за Федором погоню, и догнали их до Суры за 40 верст. Царевич же и Федор Божией милостию тут татар побили, и некоторых взяли, а сами пошли здравы со всеми людьми». Фёдор Михайлов сын Киселёв упомянут умершим в недавно опубликованном Списке русских пленных, содержащихся в замках Великого княжества Литовского (в Вильне) и попавших в плен в ходе Стародубской войны 1534-1537 гг.

Многие представители этого рода погибли при взятии Казани царём Иваном Грозным. Но ни отец Ивана Большого Киселёва, Степан Фёдорович, ни сам Иван Большой, ни его родной брат Иван Меньшой ничем особенным не выделялись. При Василии Шуйском Иван Большой отмечен новиком, то есть молодым служилым человеком, впервые поверстанным денежным и поместным окладами. Никак не отличился Иван Большой и в "королевиче приход". Всё это свидетельствовало, что наши царицынские земли в этот период всё ещё не были в цене. Поместье Ивана Большого Степановича Киселёва пустошь Бабенково, а Бабкино тож, оставалось частным владением, своего рода островком, со всех сторон окруженным царскими землями. Ну, а что было с нашими царицынскими землями потом, мы расскажем в следующий раз.


Напомним, что все интересующиеся историей края могут более подробно прочитать о ней в нашей книге: Смыслов А.Г., Смыслов П.А. "История села Чёрная Грязь и его окрестностей в XVI - XVIII веках." По вопросу её приобретения можно обратиться по тел. 8-903-686-31-87.
Tags: История Царицыно
Subscribe
  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 0 comments