smyslov_a (smyslov_a) wrote in msk_tsaritsino,
smyslov_a
smyslov_a
msk_tsaritsino

Categories:

История Царицына. Заслуги, позволяющие получить поместье в окрестностях Царицына в XVII в.

За какие же заслуги в первой половине XVII века можно было получить в поместье земли в окрестностях Царицына? Оказывается, что быть первым послом во Францию было для этого недостаточным.

За Иваном Кондыревым в России после удачного посольства во Францию закрепилось прозвище Посол, а он сам и его братья вместо отчества стали именоваться Пословыми. Кроме того, вероятно после этого посольства, отчество Ивана Кондырева стало писаться в некоторых официальных документах с приставкой «ич», что делалось в то время только по царскому распоряжению, и он стал числиться дворянином московским.

Через посольство Ивана Кондырева были установлены русско-французские дипломатические отношения, которые не прерывались уже до настоящего времени. В 1629 г. в Россию прибыл с ответным визитом французский посол Людвиг Деганс (Де-Гэ Курменен). Во время посольства он постоянно ссылался на опыт первого русского посла во Францию Ивана Кондырева, что свидетельствовало о том, что память о нём французы сохранили.

Как мы уже писали, осенью 1617 г. польский королевич Владислав решил напомнить о своих правах на русский престол и вторгся в пределы России. На зимние квартиры польские интервенты остановились в Вязьме. Московское правительство, осознавая слабость России, стремилось не допустить дальнейшего продвижения польско-литовских войск к Москве и пыталось организовать мирные переговоры. Царь Михаил Фёдорович в начале марта 1618 года определил в послы на переговоры с противником Фёдора Ивановича Шереметьева, князя Даниила Ивановича Мезецкого, окольничего Артемия Васильевича Измайлова и дьяка Петра Третьякова. Но они так и не участвовали в переговорах.

Фактическим послом оказался Иван Кондырев, который в сопровождении дьяка прибыл в польский стан. «В начале Апреля явился в Польский стан Боярин Иван Кондырев с Дьяком Феодором Степановым для встречи коих Гетман Ходкевич выслал 200 человек Копьеносцев. Присланные Бояре, на другой день своего прибытия, въехали торжественно в Вязьму, между рядами, расставленной с обеих сторон Немецкой и Венгерской пехоты, и расположились в доме, занимаемом Канцлером Сапегою, уезжавшим в то время в Варшаву на Сейм, для испрошения Владиславу помощи и денег для войска». Иван Кондырев потребовал, чтобы поляки вышли из московских пределов, и в таком случае заключено будет трёхмесячное перемирие для переговоров. Польские комиссары отвечали, что войско их не выйдет из московских пределов прежде окончания переговоров, которые могут начаться 16 июня, что о месте переговоров и числе посольских провожатых должны условиться особые комиссары сторон за две недели до съезда. Однако свои условия поляки соблюдать не стали, так как в начале лета из Варшавы ими были получены сведения, что в Польше начат сбор денег на продолжение войны. Намеченные в Вязьме переговоры сторон так и не состоялись.

17 сентября 1618 г. королевич стоял в Звенигороде, а казаки гетмана Сагайдачного в Бронницах. Началась осада Москвы, в которой недоставало военной силы. В этот день царь издаёт указ о сборе ратников в Москву. С этим указом в Ярославль был направлен князь Иван Борисович Черкасский. В числе сопровождавших его были московский дворянин Иван Послов и его брат, жилец Пётр Послов, дети Кондыревы. Мы обратили внимание, что в числе посланных в Ярославль был и старый друг Ивана Кондырева, мещанин (то есть выходец из города Мещовска) Иван Бегичев, с которым они в 1612 г. посылались из под Москвы за помощью к земскому ополчению князя Д. Пожарского и К. Минина.
Приступ королевича, поддержанного запорожскими казаками, к Москве оказался неудачным. Земский собор объявил о единодушной поддержке своего молодого государя. Не многие русские оказались на стороне Владислава, и он, видя всю бесперспективность своего положения, отступил. По Деулинскому перемирию с Польшей был заключён мир на 14 лет и шесть месяцев.

В «осадном сиденьи в королевичев приход» участвовало семеро Кондыревых. Царь Михаил Фёдорович в честь благополучного снятия осады и ухода поляков из пределов Московского государства осыпал своих отличившихся приближённых, в том числе и Кондыревых милостями в виде поместий и вотчин. Благодаря состоявшейся раздаче наделов род Кондыревых распространился во многих местностях России.
В Московском уезде в Ратуеве стане Иван и Пётр Кондыревы в 1621 г. получили очень большую по размеру вотчину в совместную собственность, расположенную по обоим берегам речки Обитцы. «За оным же Иваном, да братом ево Петром, Гавриловыми детьми, Кондырева в вотчине, что им дано за Московское осадное сиденье в королевичев приход, сельцо, что было пустошь Жабкино на Жабкинском враге, у речки у Обитцы: пашни всякие 50 четвертей, лесу непашенного в длину на версту, а поперег на полверсты. Пустошь Вырубово ж на речке на Печатниковском ручью, да на речке на Обитце в ней пашни 16 четвертей. Пустошь Безнино на ручью на Безнине, пашни 14 четвертей, да лесом вопче с сельцом Жабкиным. И обоего пашни наездом пахано, а перелогом и лесом поросло, середние земли 100 четвертей. А доброю землею с наддачею 80 четвертей, да поверстного лесу в длину на версту, а поперек – на полверсты».

Именно таким образом Кондыревы обосновались в Московском уезде, где в дальнейшем Иван Кондырев участвовал в «роздаче» земельных угодий села Булатниково, которую мы подробно опишем. Анализируя царские указы по раздаче поместий и вотчин за осадное сидение, мы обратили внимание, что в Московском уезде они, как правило, не выделялись. Такие случаи были редким исключением. Становится ясным, что к этому времени подмосковные поместья стали высоко цениться.

Следующим важным для России посольством Ивана Кондырева, было направление его к турецкому султану. Летом 1622 г. из Москвы в Константинополь должен был возвращаться турецкий посол, грек православного вероисповедания, Фома Кантакузин. Он приезжал с целью склонить русских к союзу против Речи Посполитой. Вместе с ним в ответное посольство царь направил Ивана Послова сына Кондырева и дьяка Василия Бормосова. Путь их должен был лежать вниз по Дону. Однако на Дону их ждали сильные затруднения для дальнейшего движения. В это время на Дон стали переходить мелкие отряды запорожских казаков, не согласных служить под польскими знамёнами, а также волжские казаки, занимавшиеся разбоем на Каспии. Эти казаки вызывали опасения послов, так как не подчинялись никому, в том числе и донским атаманам. По прибытии в Монастырский городок, который тогда был неофициальной столицей Войска Донского, они почти никого там не застали, так как и донские, и запорожские, и волжские казаки отправились промышлять турецкие берега близ самого Константинополя. Причём на глазах и турецких послов туда же отправился отряд донских казаков, который их сопровождал. Поход казаков оказался неудачным. Турки хитростью смогли разбить казаков, которые понесли большие потери. По прибытии казаков они пошли на заключение временного мира с азовцами, на котором настаивал Иван Кондырев, стремясь обеспечить беспрепятственный путь в Константинополь.
В Кафе послов больше месяца задерживали турки, требуя у русских посланников поручительства за казаков в том, что они не будут тревожить турецкие берега. Русские послы отговаривались тем, что казаки – беглые холопы и воры, которые не подчиняются никому. Когда они отправились в Константинополь, на море разразился шторм, и послы оказались в бухте села Кандра, где прятались от бури 10 турецких кораблей. Приняв послов за донских казаков, на кораблях разразилась паника. Матросы прыгали в воду, а, достигнув берега, разнесли весть, что к селу приблизились казаки, которые незадолго до этого разорили это село. Жители села встретили послов агрессивно, требуя от них жизнью своей заплатить за казачий набег. С трудом послам удалось избежать этой опасности.

Султан Мустафа-1Послы прибыли в Константинополь во время дворцового переворота. Султан Осман был убит, а вместо него на трон взошёл его дядя Мустафа. Это вызвало волнения среди турецкой гвардии – янычар. Они «явились на посольский двор с жалобою, что козаки погромили их корабль с товарами, и требовали, чтоб посланники заплатили им за убытки, посланники не велели пускать их к себе; тогда янычары стали шуметь и браниться, кричали: «Даром мы вам этого не спустим, приходите все с обманом, а не с правдою, козаков на море посылаете, корабли громить велите, здесь в Царе-граде невольников крадете; и за это станем у вас резать нос и уши». Кондырев обратился с жалобой к визирю, но тот отвечал, что ему теперь не до послов. И, действительно, этого визиря через несколько дней свергли. Новый визирь требовал себе подарков, перестал отпускать послам корм. И только, когда удовольствовался соболями, занялся своими обязанностями. Он объявил послам, что новый султан помирился с литовцами. Такое решение султана стало результатом происков французского посла в Турции де Сези. Таким образом, само посольство было бессмысленным, и послы весной 1623 г.пустились в обратный путь.

Обратный путь оказался ещё более опасным, чем дорога в Константинополь. В Кафе послов арестовал Кафинский паша по указанию Крымского хана. И это несмотря на то, что с ними был опять турецкий посол Фома Кантакузин. Послы стали заложниками, так как во время обратного их пути многие казаки вышли в море воевать неприятельские берега. Но о казаках долгое время в Кафе не было известий, и послов отпустили. В следующем морском порту, в Керчи, их опять арестовали, заточив в башню. Повод был тот же, но в отличие от Кафы, казаки расположились в пределах видимости их из Керчи. Пришлось послам уговаривать казаков уйти. После этого послы попали под арест в Темрюке, где местные черкесы хотели их умертвить в отместку казакам за пленение сына местного воеводы. Далее их ограбили на реке Кубань ногаи опять же в отмщение за действия казаков. Следующему аресту послы подверглись уже в последней турецкой крепости перед русскими пределами, в Азове, и опять по тому же поводу. Турки требовали, чтобы послы содействовали заключению мира с казаками, и послы из под ареста сумели уговорить казаков замириться. В первой же казацкой станице казаки организовали торжественную встречу Ивану Кондыреву и его сопровождающим. О том, что должность посла была сопряжена не только с почётом, но и опасностью для жизни свидетельствует то, что, когда Фома Кантакузин вторично отправился из Москвы, с ним был новый русский посол Иван Бегичев, близкий друг Ивана Кондырева. Это посольство прибыло в Крым, и все русские посланники были убиты.

После турецкого посольства царь Михаил Фёдорович приблизил к себе Ивана Гавриловича Кондырева, включив его в свою дворню, то есть сделав придворным. В 1626 г. он отмечен как участник многих церемониальных дворцовых мероприятий.
Tags: История Царицыно
Subscribe

  • Post a new comment

    Error

    default userpic

    Your reply will be screened

    Your IP address will be recorded 

    When you submit the form an invisible reCAPTCHA check will be performed.
    You must follow the Privacy Policy and Google Terms of use.
  • 1 comment